Непростой Довлатов глазами Людмилы Штерн

[irinaetoya]

Это книга для тех, кто давно любит Сергея Довлатова, даже обожает, еще с юности, когда его в 90-х стали печатать в России. То есть для меня.

Знакомство с двухметровой опасностью

Людмила Штерн, писательница, журналистка, геолог, познакомилась с начинающим писателем в молодости, в Ленинграде. Они тогда были в одной литературной тусовке, посещали одни и те же интеллектуальные пьянки. В первый же день Довлатов, проводив Людмилу домой, поговорив о литературе, "слегка качнулся в ее сторону". Но Людмила была замужем и перевела их отношения в плоскость дружбы. Хотя муж должен был бы максимально напрячься от такой почти двухметровой опасности. К тому же Довлатов постоянно, в шутку или всерьез, звал ее замуж, сам будучи женатым, и тут же демонстративно-негативно отзывался о ее внешности. Нужна была бездна терпения и чувства юмора, чтобы это выдержать.

Довлатов не с Людмилой Штерн, а с Тамарой Зибуновой

Панегирики под водку с бутербродами

Людмила стала восторженной поклонницей и часто - первой читательницей всех произведений Довлатова, которые в Советском Союзе так ни разу и не напечатали.

"Он сидел напротив и не сводил с меня тяжелого, пристального взгляда. На самом деле, это было сочетание еврейской печали и армянского темперамента, приправленное пучком разнообразных комплексов".

"За один рубль десять копеек мы становились обладателями двух рюмок водки и двух бутербродов с крутым яйцом и килькой. Затем начиналось обсуждение написанного им накануне рассказа. Обычно оно сводилось к панегирикам".

Людмила Штерн не с Довлатовым

Сценарий для Голливуда

Книга "Довлатов - добрый мой приятель" состоит из воспоминаний, писем, отрывков из рассказов и даже сценария, который они вместе с Довлатовым написали уже в Америке, надеясь на постановку в Голливуде с Ричардом Гиром и Джоди Фостер. Сценарий назывался "На солнечной стороне улицы" и повествовал о приключениях еврейского эмигранта, помеси Бени Крика и Остапа Бендера, в Америке.

Горстка обглоданных костей

Эта книга сугубо для тех, кто перечитал всего Довлатова, кто, как и я в юности, не разделял автора и лирического героя, а теперь хочет кое-что прояснить. Был ли сам Довлатов таким, как его обаятельный рассказчик? И был, и не был, и больше даже не был. Внешне похож, а в душе - бездна и семь кругов ада, заливаемых алкоголем. Поэтому подумайте - стоит ли? Низвергать светлый ироничный образ с пьедестала. Читать о злобности, завистливости и обидах, наносимых всем подряд без разбору. Ради красного словца не пожалеет и отца. При этом сам он был невероятно ранимым.

"Бог наградил его гипертрофированной наблюдательностью. Он подмечал малейшие промахи в поведении, речи, облике, одежде, в литературных опусах друзей и знакомых и кровожадно превращал их в горстку обглоданных костей".

Он любил неудачников, а благополучные и тем более успешные люди его дико раздражали. Исключением стал только Бродский.

Довлатов и Бродский

Хотя в другой момент Довлатов мог быть и щедрым, и добрым. Уже в Америке, когда Людмила Штерн сама решила выпустить книгу, Довлатов сначала обидел ее циничными поддевками (ее роман "Двенадцать коллегий" в письме "случайно" назвал "Двенадцать калек"), а потом писал хвалебные рецензии в журналах, превознося автора до небес.

Довлатов и Хемингуэй

В финале книги Людмила сравнивает Сергея Довлатова с Хемингуэем.

Довлатов и Хемингуэй

К ним обоим применимо довлатовское выражение "сквозь джунгли безумной жизни". Оба бережно, экономно и целомудренно обращались со словом. И оба разрушили себя алкоголем.

Довлатов тотально не умел быть счастливым, ни в СССР, ни в эмиграции. И это больно. Больно читать. Ведь его книги - такие остроумные, легкие, поднимающие настроение. Не жизнеутверждающие, конечно. Но помогающие преодолевать.

"Слабые люди преодолевают жизнь, мужественные — осваивают". Довлатов. "Заповедник"

Сергей Довлатов в Америке

А еще забавный момент! Людмила много лет считала, что таких писем, какие Довлатов писал ей, он не писал больше никому, или очень узкому кругу лиц. Впоследствии оказалось, что его переписка с самыми разными женщинами была огромной. И с каждой он был остроумен, кокетливо-самоироничен, и каждой давал понять, что у них особенные отношения.

«Любимая, я в Пушкинских Горах, Здесь без тебя - уныние и скука, Брожу по заповеднику, как сука. И душу мне терзает жуткий страх...»                      Довлатов "Заповедник"

Еще интересные воспоминания, не о Довлатове, но о Бродском.

Comments

[zendala.livejournal.com]

Да, тоже обожала, и тоже не разделяла автора и лирического героя ))
Более того, одно время я влюблялась в мужчин, обожающих Довлатова, вот прям одного разговора с цитатами из "Соло на печатной машинке" было достаточно )))

[irinatrubacheva.livejournal.com]

Очень тебя понимаю!)

[wolpertinggirl.livejournal.com]

Я впервые прочитала Довлатова уже после университета, в лет 25-27 и видимо по этой причине очарована образом никогда не была. Мня такой тип мужчин всегда отпугивал (хоть и был в какой-то степени интересен, но только понаблюдать-поболтать). Такой тип людей — скорей настораживал. Такие вот "независимые романтики, циничные и уязвимые, больше похожие на детей (своей степенью психологической зрелости), чем на подростков, такие 12-13-ти летние вечные "мальчики", и "свободные", как ветер в мае. Сильно пьющий современник, даже великий кто-то там, для меня огромный красный флаг. Видимо, в моей семье было и сейчас есть слишком много алкоголиков, я знаю, что это не привлекательно и совсем не романтично. НО! Книги Довлатова мне нравятся, а история его, как человека очень интересна. Если вдруг найду эту книгу — обязательно прочитаю. Но я вообще люблю читать про кого-то больше, чем читать произведения этого самого кого-то :) Про сравнение с Хэмом, ну....по моему нынешнему ощущению, я бы Самого Хемингуэя даже не знаю с кем могла сравнить...но точно не с Довлатовым.

[irinatrubacheva.livejournal.com]

"Но я вообще люблю читать про кого-то больше, чем читать произведения этого самого кого-то" — тоже часто ловлю себя на этой мысли) Конечно, Хэмингуэй и Довлатов — разные величины, но Людмила Штерн сравнивала по каким-то другим моментам в характере и отношении к жизни.

Я еще школьницей была, когда влюбилась в Довлатова. И тогда же примерно влюбилась в реального парня примерно того же типа — остроумного, свободного как ветер, склонного к выпивке, с кучей друзей. Очень страдала. Помогла выбраться собственная гордость и понимание, что я ему нафиг не нужна, хоть он был не против такой восторженной юной поклонницы. А встретить в подобной ситуации самого Довлатова — вообще был бы выстрел в сердце на всю жизнь. Женщины его обожали. Та же Тамара Зибунова из Таллина, которая родила ему внебрачную дочь, очень много ему прощала и никогда ни в одном интервью ничего плохого о нем не сказала. Насчет Людмилы Штерн сложно сказать, думаю, она тоже была в него слегка влюблена, и, возможно, что-то в своей книге недоговаривает)

[wolpertinggirl.livejournal.com]

Мы с подругой как-то обсуждали такие вот краши (кхе-кхе...я обычно не употребляю это слово, зумерское оно:), по следам ее тревожных опытов. Пришли к выводу, что массовая культура и литература очень поспособствовала романтизации таких вот образов и поставить свои чувства в разумную сторону очень сложно потом :) Хорошо, что вы поняли и хорошо, что еще более похожий на Давлатова молодой человек вам не попался на пути. Наблюдать со стороны на много приятней, чем участвовать, как мне кажется.