Воспоминания о детстве и пяти годах жизни в оккупации на острове Олерон

[irinaetoya]

Когда началась Вторая мировая война, русская девочка Оля Андреева жила с родителями во Франции. Во время летнего отдыха с семьей на Олероне она узнала о начале оккупации. Вскоре фашисты добрались и сюда: остров "закрылся" и не выпускал своих жителей, постоянных и вынужденных, пять лет. Ольга пробыла здесь с 9-ти до 14-ти лет, взрослея и наблюдая происходящее. А годы спустя оформила свои воспоминания в достаточно художественную книгу мемуаров - "Остров на всю жизнь".

Как семья Андреевых вообще оказалась во Франции? Нетрудно догадаться, что они эмигрировали после революции. Отец Ольги - сын известного писателя Леонида Андреева - воевал в Белой армии, с остатками которой эвакуировался в Константинополь, а потом перебрался в Париж. Родственники по материнской линии были революционерами-эсерами, едва спасшимися от преследования большевиков.

Страницы книги. Слева - Леонид Андреев с женой и сыном Вадимом, будущим отцом Ольги.

Мама Ольги и ее тетя прекрасно рисовали и работали в парижском модном доме. Бабушка была знакома со многими известными эмигрантами, помогала семье Марины Цветаевой, хоть и не дождалась от поэтессы благодарности. Отец Ольги, Вадим Андреев, был литератором, но работал на фабрике в Париже, а во время оккупации смог перебраться к родным на остров.

Слева внизу - Сергей Эфрон с двумя Ариаднами, своей дочерью и Ариадной Черновой (двоюродной сестрой Ольги), выше - Марина Цветаева. Справа - фото жизни на Олероне.

Вместе с другими жителями Олерона семья наблюдала прибытие фашистов. Перед окнами проезжали мотоциклы и грузовики, проходили солдаты в серо-зеленой форме, горланящие строевые песни, катились пушки, грохотали черные машины.

Фашисты тут же установили комендантский час, нарушение которого каралось смертью, заняли дома, которые им понравились, и устроили вольготную жизнь. К счастью, они не зверствовали, видимо, не ощущая никакой опасности. Они покупали вино у местных жителей, поощряли коллаборационистов, а также привлекали мужское население к работам.

Дети семьи Черновых с австрийцем-оккупантом

Семья Андреевых держалась от фашистов как можно дальше. Они были заняты выживанием - разводили птицу и кроликов, выращивали фрукты и овощи. Дети не учились в школе все годы оккупации. Это выглядело как затянувшиеся каникулы, которые всё не кончались. Оля и ее братья росли на природе, лазали по деревьям, гуляли в лесу, купались в океане. А родители и бабушка разговаривали с ними о русской поэзии, литературе, читали им вслух книги.

Втайне они слушали новости по радио (хотя приемники приказано было сдать), постоянно обсуждали военные события и доходившии до них слухи. 

«Однажды вечером Володя сказал, что есть еще более жуткие лагеря, спрятанные где-то в глуши немецких и польских лесов. Там держат евреев со всей Европы, сотни тысяч людей, после ареста гестапо. Никто не знал, что происходило в этих лагерях, но это наверняка было что-то страшное».

Отец Оли, вместе с несколькими знакомыми мужчинами, создал на острове очаг Сопротивления и осуществил диверсию - подорвал склад с боеприпасами. И каким-то чудом немцы так и не узнали, кто это сделал. Хотя мужчин острова согнали в мини-лагерь, но позже выпустили.

Оля сидит с Альбертом Тозони, сыном знакомой семьи Клары

Временами воспоминания Ольги Андреевой-Карлайл читаются как остросюжетный роман. Так, например, она рассказывает о женщине по имени Клара, которая вторглась в жизнь их семьи. Поначалу девочка была в восторге от этой ухоженной красавицы-блондинки-белоручки, а потом вдруг стала испытывать к ней острую необъяснимую неприязнь. Это смятение чувств, тревога передается и читателю. Кажется, что Клара вот-вот сдаст их немцам или как минимум сделает гадость (и она сделала). В восприятии девочки она - злая колдунья, ведьма, хотя никто из взрослых этого не замечает.

На фото Клара сидит в белой футболке. Оля левее от нее.

Свое почти мистическое чувство к этой женщине Ольга Андреева-Карлайл пронесла через всю жизнь и описала в воспоминаниях. Есть в книге и другие опасности, которых, к счастью удалось избежать. А еще на острове она влюблялась, и не раз, как и положенно романтичной девочке, выросшей на русской поэзии.

На странице справа - фотографии русских военных, участвовавших в освобождении Олерона.

Вообще судьбы всех членов семьи оказались на редкость благополучными, по сравнению с судьбами других людей, переживших войну и оккупацию, особенно, в России. Даже хочется сказать - хорошо вам, отдохнули на курорте! Однако даже они, эти везунчики, жили 5 лет в диком напряжении, стрессе, не зная, что взбредет в голову фашистам, и когда, наконец, наступит мирная жизнь.

Так что книга "Остров на всю жизнь" может быть вполне терапевтичной в наши тревожные времена, когда никто не знает, что будет завтра. Всё пройдет, пройдет и это. И останутся воспоминания, об острове или городе, о доме, но главное - о семье и близких, которые были рядом. 

А вот посмотрите, какие прекрасные фотографии сделал дедушка Ольги - писатель Леонид Андреев, до революции:

Селфи, знаменитости и загородная жизнь до революции на цветных фото Леонида Андреева

И вот еще очень теплая книга воспоминаний:

Татьяна Луговская и её светлые воспоминания о детстве и молодости во времена революций и войн

И просто интересное - мемуары французской жены Петрова-Водкина, которая полюбила его и Россию всей душой:

"Мой великий русский муж..."

Comments

[toro-toro-toro.livejournal.com]

К счастью, они не зверствовали, видимо, не ощущая никакой опасности.
На Западе правила ведения войны немцами соблюдались более рьяно чем на Востоке. И дело не в пресловутой Женевской конвенции (сторона её подписавшая обязалась соблюдать её и к стороне её не подписавшей), а в том что французы рассматривались немцами хоть и презрительно но боле близкими им цивилизационно, чем восточные славяне. Хотя и на западном фронте были случаи нарушения правил ведения войны (Орадур-сюр-Глан, к примеру) но за личные (не по приказу) преступления против мирных жителей на оккупированных территориях немцы, как правило, своих наказывали. Хотя даже против виновников резни в Орадур-сюр-Глан сами немцы приступили к юридическому расследованию, но высадка в Нормандии Союзников и смерть нескольких подозреваемых поставила крест на этом расследовании.

[aaanomalia.livejournal.com]

А что в итоге оказалось не так с Кларой? Она была агентом гестапо?

[irinatrubacheva.livejournal.com]

Она была и нашим, и вашим, так сказать. У немцев работала секретарем, вероятно, принимала их ухаживания. После войны еще настучала на знакомых семьи. Но это надо читать.

[aaanomalia.livejournal.com]

Выходит, интуиция не обманула девочку.

[irinatrubacheva.livejournal.com]

Да, почувствовала фальшь, какую-то нестыковку, обман, хотя объяснить это не могла.

[aaanomalia.livejournal.com]

Я уже нашла книгу в Сети, читаю. Спасибо за наводку 🙂.

[irinatrubacheva.livejournal.com]

Здорово!)

[sim-quor.livejournal.com]

Не похоже на оккупацию.

[baby-lyaliko.livejournal.com]

Да.. все познается в сравнении.. У меня примерно в таком возрасте бабушка была под оккупацией два года. И это была совсем другая жизнь. :(((

Посмотрела селфи Леонида Андреева — как он похож на молодого Олега Ефремова!

А про Петрова-Водкина тебе сейчас в вотсап напишу! :)

[irinatrubacheva.livejournal.com]

Да, Андреев очень на Ефремова-старшего похож.
Пиши, ждю)