irinaetoya | Агнесса. Исповедь жены сталинского чекиста

Вот это книга!

Увидела в интернет-книжном. Броское название для привлечение внимания. Какая-то Агнесса. "А, Агнесса?!" - как говорил Иван в фильме "Курьер".
Решила, что бумажную книгу точно покупать не буду - и так ставить некуда, да и не хочется фотографии со всякими чекистскими рожами и их женами хранить. Но почитать хочется. В сети из бесплатного только ознакомительный фрагмент размером чуть ли не с треть книги. Возможно, его мне будет достаточно. Скачала, открыла. И провалилась. Давно забытое чувство, когда читать хочется везде - дома, в трамвае, в стоматологии, чуть ли не идя по улице, как в "Приключениях Шурика". Купила полную электронную версию, как раз скидка была. И снова провалилась. За два дня прочитала, запоем. Ух! Ну, это что-то с чем-то, скажу я вам!

В общем, это воспоминания одной очень неоднозначной и очень откровенной женщины. Она была замужем трижды, и самым известным ее мужем был второй - Сергей Миронов, высокопоставленный НКВД-шник, активный участник и исполнитель сталинских репрессий, который чуть позже сам попал в репрессивную машину и был расстрелян. Обычные дела. А Агнесса - она была женщина определенного склада. Что-то между Евой Браун и Лилей Брик. Иногда Скарлетт О Хара, а иногда Эллочка-Людоедка. С ранней юности ей хотелось блистать и покорять мужчин. Во многом это определялось наличием еще более красивой сестры и их соперничеством. Ей было все равно, кто у власти - белые, красные, главное - завоевать победителя и взять от жизни с ним всё. Как только победитель становился проигравшим, или просто уходил в тень, как ее первый муж, она тянулась к кому-то более успешному и многообещающему. Так она в буквальном смысле сбежала от своего первого мужа ко второму (чекисту), уехала с ним на поезде и больше не вернулась. У них был бурный роман длиной в 12 лет или чуть больше, в общем, пока его не расстреляли в 1940 году.

Так они смотрели друг на друга. Как в кино. "Раба Любви"

И вот она рассказывает с предельной откровенностью о своей жизни с ним - с Серёжей, с Мирошей, как она его называла. Как она была счастлива и как блистала, была королевой всех балов-приёмов (кстати, настоящей фамилией ее мужа была - Король). В то время как в стране полным ходом шли репрессии, которые, по приказу Сталина, Ягоды, Ежова, организовывал, в частности, и ее красавец-муж. Но это была его работа, о которой она ничего знать не хотела, а он не рассказывал. Он приходил домой, снимал "панцырь" и падал в ее объятья. Но видела она больше, чем хотела знать. Например, трупы умерших от голода по сторонам железной дороги, в то время как они ехали на поезде, набитом продуктами. Но старалась не думать, не соотносить. Просто ей повезло, а кому-то нет. Она даже имена политических деятелей не запоминала, они ей были не интересны. Сталина же иронично называла "ге-ни-аль-ней-ший", а Мироша за аполитичность ласково называл ее белогвардейкой. Однажды Агнесса спросила любимого, что бы он сделал, окажись она и правда шпионкой-белогвардейкой. На что тот, не моргнув глазом, ответил: "Расстрелял бы". А потом, увидя ее слезы, смущенно добавил, что и сам застрелился бы потом. Это ее успокоило и она еще долгие годы жила, "зажмурившись", ничего не хотела знать, кроме нарядов и приемов, кроме того, как понравиться мужу еще больше, кроме моря, солнца и радостей жизни. Ну просто как Ева Браун в Бергхофе.

Успешный карьерист и любящий муж

А теперь пара цитат:
"У меня был свой «двор», меня окружали «фрейлины» - жены начальников. Кого пригласить, а кого нет, было в моей воле, и они соперничали за мое расположение. Фильмы выбирала я, с ними только советовалась. Мы, бывало, сидим в зале, смотрим фильм; «подхалимы» несут нам фрукты, пирожные… Внутри налито мороженое с горящим спиртом, но их можно было есть не обжигаясь. Представьте себе, в полутьме зала голубые огоньки пирожных. Я-то, правда, не очень их ела, берегла талию, ела чаще всего одни апельсины".
Подхалимами Агнесса называла слуг, которые только что по земле не стелились, желая угодить. Слуг тех, кто избавил страну от рабского гнёта.
Читаешь все это со смешенным чувством брезгливости и любопытства. Вот так оно, значит, было.
Агнесса так подробно описывала свои платья, что Мира Яковенко, автор книги, записывавшая всё с её слов, решила включить в книгу НЕ все описания, а иначе они бы перевесили всё остальное:
"К октябрьским праздникам она (портниха) сшила мне голубое с белым платье, рукава буфами переходили в стоячий «а ля Мария Стюарт» воротник. Уж такого платья никогда ни у кого не было! Забыть не могу".
После одного приема ей передавали, что об их паре шептались: "«Из какой страны этот новый посол с женой?» - так мы были с Мирошей импозантны".
На юге, где они были так счастливы, Агнесса с мужем много гуляли и старались придерживаться диеты, потому что питание было как на убой.

Но Агнесса не совсем уж бездушная была. Помогала сестре и матери, отсылала им посылки с продуктами и деньгами, которые буквально спасли их от голода. Кормила прислугу и детей прислуги. Перевезла маму к себе, а младшую дочь сестры взяла на воспитание, ведь детей у них с Мирошей не было.
Потом в их уютную счастливую жизнь проникло беспокойство, которое росло, постепенно превращаясь в липкий страх. В рядах высокопоставленных чекистов начались чистки, и один за другим начали слетать с мест бывшие начальники Мироши. Их пытали, заставляли признаваться в заговорах, расстреливали. А Миронову пока везло, и он поднимался все выше. В финале они уже жили в Доме на набережной, в шикарной шестикомнатной квартире, и присутствовали на новогоднем банкете у Сталина, причем, сидели не где-то с краю, а ближе к центру, в "безопасной зоне". Их качало как на качелях. Агнесса пишет, что Сталин любил так играть с подчиненными, то приближая, то отдаляя от себя: вверх - вниз! а потом снова в верх! а потом - вниз, вниз, вниз. И у каждого из них (еще вверху) появлялся страх: показалось или нет? а вдруг следующий я? а вдруг сегодня придут за мной? Вспоминая мемуары жены Бухарина, провожу параллели. Как меняется человек, который вот только что был вершителем судеб, а теперь почувствовал вокруг себя вакуум и не может понять - показалось или нет? Это терзало и доводило до самоубийства многих.

В общем, его вызвали и не выпустили. В течение года держали в тюрьме, а потом - "10 лет без права переписки", что значит расстрел. Агнесса пострадала-пострадала и вышла замуж за двоюродного брата Миронова - достаточно обеспеченного кинематографиста. Боже, какие письма он ей писал, они приведены в книге. Это просто поэзия. Его потом сослали на много лет и он держался только мыслью о встрече с ней. А она тоже попала в лагеря, но не из-за бывшего мужа-чекиста, а по доносу соседей за "антисоветские разговоры". И в лагере она не пропала тоже. Везде умела устраиваться. Всегда наперед продумывала ходы: что сказать, что сделать, как не остаться голодной. Инстинкт самосохранения у нее фантастически развит был.

Мне очень жаль ее третьего мужа, кинематографиста. Он вернулся из лагерей после Агнессы. Совсем больной, совсем разбитый, не мог найти работу и главное - постоянно думал, глобально, о том, что произошло в стране, Как такое могло произойти. Писал в дневнике:

"Около года я вожусь с двумя гвоздями, которые торчат в моем мозгу... Гвоздь номер один: как могло случиться, чтобы миллионы ни в чем не повинных людей подвергались пытке и страданиям только потому, что один человек имел скверный характер и нарушал законность?.. Второй гвоздь: антисемитизм."

Проведя 11 лет в лагерях, после реабилитации, он считал, что у нас должен быть проведен свой Нюрбергский процесс, открытый суд над преступниками. Агнесса видела его страдания, очень сочувствовала. Но сама она была слишком жизнелюбивой, чтобы страдать. Она была оптимистичной антисталинисткой, ее настольной книгой в последнии годы был "Крутой маршрут" Евгении Гинзбург, который она часто цитировала. Как это уживалось с любовью к чекисту-исполнителю репрессий? Вот как-то уживалось. Она считала, что он, попав в систему, не мог действовать иначе, чтобы не погибнуть. Она не могла перестать его любить.

В общем, эту книгу нельзя рассматривать лишь со стороны - тварь ли дрожащая ее героиня или право имеет (жить, говорить, рассказывать свою историю). Ее главная ценность в том, что через откровенный рассказ Агнессы мы проникаем в то время, в ту жизнь, видим ее глазами то, что никогда бы не увидели. Я никогда еще не читала таких рассказов жен высокопоставленных чиновников времен Сталина, а точнее - читала о том, как тяжело им пришлось в лагерях после расстрела мужей, но никто так подробно не рассказывал, как неприлично роскошно, дорого-богато и сытно им жилось ДО, и кто ж знал, что это не продлится вечно.

Flat | Top-Level Comments Only

From:

astravika.livejournal.com

прстите, но гинзбург тоже ведь была женой высокопоставленного чиновника времен сталина?
если не ошибаюсь, предгорсполкома казани? т.е. мэр крупного города. и чиновник министерства..вполне сопоставимые фигуры.

From:

irinatrubacheva.livejournal.com

Я пока не читала Гинзбург, только много слышала об этой книге.

Агнесса. Исповедь жены сталинского чекиста

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags