irinaetoya | Кое-что о Мандельштамах. Не поэзия

Не успеваю про все рассказывать, а мемуарные книги копятся. И делать про каждую пост, да с фотографиями, выше моих сил.
Подумала, что мне больше всего запомнилось в последних трех, и обнаружила, что это - постельные сцены. В разных смыслах.
Постельный сцены из жизни великих - отличное название для поста, привлекающего внимание. В том числе, внимание тех, кого мне не надо.
Но - к книгам.
Эмма Герштейн "Мемуары".

Кто такая Эмма Герштейн? Это девушка, родившаяся в начале 20 века и умершая в начале 21-го (прожила 98 лет), из семьи врача, интеллигентная, нервная, занимающаяся литературоведением. В 20-х годах она познакомилась с семьей Мандельштамов, а позже - с Ахматовой. А через Ахматову - с ее сыном, и стала его другом и любовницей. Но привязалась к нему больше, чем он к ней. После его ареста и ссылки она долгие годы писала ему письма, отправляла посылки и добивалась встреч, но безуспешно, потому что к арестованным пускают только членов их семей, а она ему - никто. А после освобождения он к ней даже не зашел.
Мемуары Эммы можно разделить на две основные части - ее наблюдение (и общение) за семьей Мандельштамов и ее наблюдение за взаимоотношениями Ахматовой и ее арестованного сына Льва Гумилева. Отношения второй пары (Ахматова - сын) можно выразить одной фразой: он всю жизнь был обижен на мать, т.к. считал, что она могла добиться его освобождения, но не делала этого, предпочитая красиво страдать. Об этом как-нибудь позже. А вот о семье Мандельштамов...

Всю книгу Эмма писала о них чинно-благородно, а под конец пошла в разнос, как будто прорвало ее.
Это была та еще парочка, склонная к жизни втроем (тогда так вообще модно было, после революции), садо-мазохизму и вуайеризму. Надежда была младше мужа на 9 лет. Бисексуальная, раскованная, некрасивая. Отчаянно кривоногая. Эмма даже пишет о неком культе уродства у Мандельштамов. Он вообще и сам был далеко не красавчик. И все время в кого-то влюблялся, то в Цветаеву, то в Ахматову. Но Надя смогла стать для него незаменимой, потому что ничего не запрещала, а даже и поощряла.

Эмма познакомилась с ними в санатории, куда по настоянию отца-врача приехала подлечить нервы после череды неудач в личной жизни.

"В первый же день приезда я обратила внимание на одну пару. В столовую вошла молодая женщина с умным лбом, чем-то изысканная, за ней муж, с сухим надменным лицом, нижняя губа длиннее верхней, изящный птичий нос, высокий лоб с большими залысинами, седоват. «Вероятно, профессор-искусствовед из ГАХНа», — подумала я. За столом оба внимательно обдумывали меню, совещались, можно ли ему есть печенку. У женщины был тихий, приятный голос. Печенка оказалась жесткой, а «профессор» совсем беззубым. Он стал что-то нервно говорить официантке, начинало попахивать скандалом. Но жена сидела молча и окидывала обедающих коротким и тайно лукавым взглядом косо поставленных голубых глаз. Ее выпуклый чистый лоб с широкими висками и спокойное молчание придавали всей сцене характер непонятной серьезности. Оробев, официантка принесла другое блюдо."

Позже они познакомились в библиотеке, где слушали по радио классическую музыку. Пока все прилично.
Надя, которой тогда было 29 лет (а Эмме 25) "была способна на эксцентрические выходки. Вдруг пройдется вприсядку по коридору чинного санатория. Или наоборот: усядется где-нибудь уютненько в кресле и с кроткой улыбкой тихонько лепит из пластилина непристойные фигурки. В отдельной их комнате в «Узком» прыгала по креслам, как бесстыжая обезьянка. Они оба любили резвиться в моем присутствии. Я упрямо не понимала, чего они от меня хотят."

Вы можете в это поверить, глядя на этих некрасивых скучных людей? Если их не знать как великого поэта и его жену. А если знать, то тем более - как можно?! "Поэзия - мой дом родной" и все такое. Высокие чувства, высокие отношения, великое наследие.

Бесстыжая обезьянка. Свой союз с Осипом она называла "физиологической удачей". Все ее разговоры и шалости были пронизаны эротикой. Часто к их интимной жизни присоединялся кто-то третий. Обычно женщина.

А Эмма вроде бы и не осуждала, но сама как-то не торопилась принять участие в их играх. Как-то ей пришлось остаться ночевать у них дома, потому что трамваи не ходили. И началось.

"В тот вечер Осип Эмильевич проявил неожиданную агрессивность, стал ко мне недвусмысленно приставать, в то время как Надя в крайне расхристанном виде прыгала вокруг, хохоча, но не забывая зорко и выжидающе следить за тем, что последует дальше. Но дальше не последовало ничего. Моя равнодушная неконтактность, полное нежелание играть в эту игру не на шутку рассердила Осипа Эмильевича. Он попрекал меня всякими расхожими хлыщеватыми фразами, вроде «для ночи вы ведете себя неприлично» и т.п. Но этого ему показалось мало, и он не преминул кольнуть меня сравнением с женой Надиного брата — «Ленка наверняка вела бы себя иначе». Надя осторожно молчала. Не скрою, что она же сводила меня со своим братом. Она умела это делать. Не оставляла этой забавы с разными людьми до последних дней своей жизни".

Вот. И живите теперь с этим. А то что я - одна что ли буду? Это вам не поэзия Серебрянного века в школьной программе. И как-то люди сразу поживей стали выглядеть, да? Как-то сразу вглядеться в них захотелось. Заглянуть за фотографии или даже влезть в них.

Не знаю, стоило ли Эмме Герштейн об этом писать. (Почему-то у меня нет сомнений, что это правда) Ирину Одоевцеву, например, не раз упрекали в том, что она недоговаривает, не рассказывает неприглядных историй об известных личностях. У нее действительно все очень целомудренно, хотя к ней явно и Гумилев приставал (она была его любимой ученицей, к тому же очень красивой), и намек на тройственный союз в ее жизни тоже имелся. На что Ирина отвечала, что если бы она стала об всем подобном писать, все бы только это и запомнили. Она, конечно, права. Бесстыжую обезьянку я лучше всего запомнила. Сначала это вызывает неприятное чувство, отторжение даже, фу какие, а, с другой стороны, они живые люди со своими прибабахами. Это же всегда интересно. Особенно, если нифига не разбираешься в поэзии))

Хотела еще про две книги рассказать, но что-то выдохлась. Читайте в следующих выпусках: Ахматова в постели и Чуковский там же, но не вместе, а по отдельности, и все не так, как вы подумали. Скандалы, интриги, расследования!