irinaetoya | Амосов

Отредактировала для сайта Прожито.орг дневники Николая Амосова, знаменитого российского и украинского кардиохирурга. (Эти дневники нетрудно найти в сети, просто для публикации на сайте их надо определенным образом обработать) Он прожил 89 лет. Дневники, которые я читала, он вел, когда ему было уже за 70, в 80-х годах 20 века. В это время он получил уже все возможные награды, был доктором наук, академиком, руководил Институтом сердечно-сосудистой хирургии в Киеве. К слову, в 2008 году украинцы голосовали в опросе "100 великих украинцев", и Амосов в этом списке занял второе место, после Ярослава Мудрого.

По утрам он совершал пробежки и делал гимнастику, гулял с любимой собакой Чари. На работу ездил на трамвае. Хорошее утро - когда и пробежка удалась, и в трамвае свободное место нашлось. В общем, был аскетом. Никаких излишеств ни в питании, ни в алкоголе (хотя когда-то было), ни в одежде. Никакого интереса к получению новых квартир, покупкам автомобилей и т.п. При этом часто обвинял себя в тщеславии, в желании руководить, властвовать умами. Постоянно вел внутри себя спор - заслуживает ли он те дифирамбы, которые ему везде поют. Нещадно увольнял врачей, если доходили слухи о взятках. Бился за повышение зарплат сотрудников и за покупку оборудования, позволяющего делать сложные операции. Был жестким руководителем. Но сам смеялся, когда сотрудники изобразили его на капустнике - как он в операционной рычал на персонал и даже пинался под операционным столом ногами. Говорит, было-то всего пару раз, а запомнили на всю жизнь.

Вырос в бедности, был воспитан матерью в том же аскетизме. Начало его карьеры пришлось на войну - вот тогда он натренировался в передвижном госпитале, через который прошло 40 тысяч раненых, сколько выжило - неизвестно. После войны чудом не попал в сталинскую мясорубку. На него уже был написан донос и заведено дело как на врача-вредителя, мол, намеренно удалял здоровые органы вместо больных. Но обошлось, посчастливилось.

С женой и дочерью. Жена работала физиотерапевтом, хирургом. Дочь стала доктором медицинских наук, академиком.

Очень любил свою дачу, природу. Там отдыхал. Писал труды не только на медицинские темы. Был увлечен вопросами создания искусственного интеллекта. Конечно, думал и о том, что будет Там.

Наверное, самое частое слово в его дневниках - "смертность". Снизить смертность - главная цель. Но не всегда удавалось, да и если удавалось - процент смертности всегда был. И за каждой смертью человек - взрослый или ребенок, и его родственники, которые так верили в великого врача Амосова. У каждого хирурга свое кладбище, и у него тоже. Читаешь и понимаешь - ну ни за что бы я не хотела быть на его месте, лучше буду жить свою маленькую тихую жизнь. Для большинства людей это просто неподъемно, и не только потому, что врачами высшей пробы дано быть единицам из миллионов, но и потому, что такую моральную нагрузку выдержать практически невозможно. Вообще чем больше я читаю дневники великих людей, тем меньше им завидую, всем. А как в детстве хотелось прославиться, стать кем-то великим, да и взрослые завидуют тем, кто достиг чего-то грандиозного. А завидовать нечему. Только поражаться и удивляться.

"Ноябрь 1984. Сегодня хорошо бегалось после усталости. Капуста, кофе - райская еда... Солнце. Последние осенние краски в ботаническом саду, свое место в трамвае, английский детектив. Конференция, обход в реанимации, больные здесь хорошие.

Чем тебе не жизнь, Амосов?

Может быть, она никогда не кончится?

Человек знает про смерть. Может вообразить картину. Но его глубинное Я все равно не верит в небытие."

"...И вот лежат сейчас два мальчика с осложненным межжелудочковым дефектом и с тетрадой Фалло. Очень милые мальчики. Один из них (не хочу запоминать имени, не нужна мне сейчас никакая душевность!) даже поздравил с днем рождения. Еще и подарок принес: лимон, два кусочка пирога и флакончик одеколона - явно от себя, не наученный. Меня как ножом в сердце полоснул этим подарком, как цепь на шею накинул. Теперь как встречаемся, все спрашивает, когда возьму на операцию?

Попробуй удержи себя в руках."

Главный вопрос, который он задает себе, если после операции пациент все равно умер:

- Совершил ли я ошибку? Я ли убил?..

"Вот у молодого хирурга умер на столе от кровотечения больной с клапаном - первый на пятнадцать его операций. Думаю, что у меня кровотечения не было бы. Но ведь он - молодой, должен сам пройти свой скорбный путь хирурга. Его достаточно учили, но невозможно научить всему. И у меня в этом году были две "личные" смерти."

Пишет о безнадежно больной девочке, которую все же прооперировал по просьбе матери:
"Умерла та девочка, Наташа. Никаких ошибок не сделал, кроме одной, главной: не дал ребенку дожить свой короткий срок, что отпускала болезнь. Пусть в больнице, в безнадежности, но пусть бы жила. Маленькие дети, как животные: они не знают о конце, привыкают к страданиям и ухитряются получать еще частицы удовольствия, если окружены любовью. Даже умирающий в реанимации ребенок зажимает в кулачке игрушку... Смотреть на это невыносимо."

В 75 лет ушел с должности главного врача, неожиданно для всех. Многие плакали, он сам сдержался.

- Жалко с вами расставаться, прямо до слез. Тридцать шесть лет - большой срок. Но... больше нет моих сил переносить людские страдания и смерти. Душевных сил нет. Оперировать бы мог и даже еще буду понемногу. На голову тоже не жалуюсь...

- Вы еще лучше молодого...

- Нет, не лучше. 75 лет - большой возраст. Я очень вам всем благодарен. Бывал груб, несправедлив. Небось нет ни одного, кому бы не попадало подчас... Одно скажу: никогда не примешивались личные отношения. Ругался только за дело, только за больных. Но каюсь: всегда избегал близкой дружбы с вами. Страдал от этого - хорошие люди. Когда-то на войне и в Брянске убедился: чтобы быть руководителем в большой хирургии, чтобы требовать дело - дружить нельзя... Так уж люди созданы.