irinaetoya | "Дневники культурной девушки"

В очередной раз прихожу к выводу, что историю лучше всего изучать по дневникам. Не по одному дневнику, конечно, ведь у каждого свой угол зрения. Но по дневникам нескольких людей, разных, возможно, даже лучше – не знаменитых. Которые не столько размышляют, сколько фиксируют. Стать их глазами и ушами, увидеть то, что видели они. Вспомнить все. Как у меня в данный момент, при чтении дневников 80-90 годов XX века некой Татьяны Юрьевой (псевдоним).

Настоящего ее имени я не знаю, как она выглядела – тоже. На момент написания дневников ей было 40-50 лет. Она пишет, в основном, о политике, театре, книгах и кино. То ли личные записи решила не публиковать, то ли это действительно было самое главное в ее жизни. Вроде была замужем и с ребенком. Работала на телевидении и в кино, жила в Москве. Политика у нее в дневнике на первом месте. Она смотрела по телевизору съезды, болела за Горбачева и особенно за Ельцина, на митинги ходила, листовки расклеивала, потом разочаровывалась. Читаешь и думаешь – вот на что человек столько душевных сил потратил? Столько ярости и ненависти воспроизвел. По мне так лучше во внутреннюю эмиграцию уйти, окуклиться в семье. Вообще есть люди, которые все как натянутая струна, как оголенный нерв, и они отзываются на каждое негативное событие, произошедшее в стране. У меня сердца не хватит на все отзываться и за все болеть. Это же сплошной беспросветный мрак в душе будет.

Читала эта Татьяна в среднем по две-три книги в неделю. Я прикинула – это примерно по 100 книг в год! А я одну книгу по два месяца мусолю. Смотрела она неимоверное количество спектаклей, причем, половину забраковывала, но все равно ходила и смотрела. Ну и кино хоть сколько-нибудь значимое не пропускала. Не зря она назвала свои дневники «Дневники культурной девушки». А еще у нее религиозные метания были. И в Бога она верила, и в инопланетян, и в Кашпировского, как многие тогда.

Читая ее записи, я вспоминала себя в то время – что я тогда делала, где была-жила в тот момент. 85 год – я в детском саду в Германии. Папа работал инженером при военной части, мама – учителем музыки. Оттуда привезли кучу приличной одежды, которой мне хватило до средних классов школы. 86 год – пошла в школу в Волгограде. 89-й – что я помню из описываемого? Очереди помню, талоны, пустые полки или полки, заполненные трехлитровыми банками с чем-то вроде компота, в несколько рядов.

(все фото из интернета, кроме одного)
Помню, как движется очередь к большому желтому кубу масла, который продавщица в белом колпаке режет большим ножом. Полумрак в магазине. Большая редкость – шоколадное масло. Хотя я была избалованная девочка в плане еды – с моей-то бабушкой-работником ресторана. Но талоны и очереди помню. И помню гуманитарную помощь из Германии примерно в 1990 году. Пачку чечевицы в иностранном пакете помню, а кому-то доставалась и одежда.

Помню кришнаитов на улицах – с лысыми головами и песнопениями, и как они книжки толстые с буддами предлагали. Думаешь, что бесплатно, берешь – а он как вцепится в книжку с другой стороны и тянет к себе! А на столбах – листовки с Марией Дэви Христос, симпатичной женщиной в белых одеждах и странным жестом из сложенных пальцев, шарлатанкой, я это даже в школе понимала.

Еще помню, как папа много раз заклеивал мои «просящие каши» ботинки на шнуровке, такие у меня модные были, красно-коричневого цвета, уже в 90-х. А потом я весь универ проходила в черных штанах и серой кофте, и в коричневой дубленке из секонда. Но внешняя серость не помешала мне влюбляться и посещать вечеринки и концерты, и даже съездить на Каzантип. О том, что страна летит в пропасть, я и не думала, жевала Орбит и слушала «Сплин»: «Она хотела даже повеситься, но институт, экзамены, сессия».

Да, это я на вечеринке) Правда, это уже не 90-е, а 2000 год, но одежда на мне все та же. Остальные - в той же гамме.

О чем еще я думала, читая эти дневники 80-90-х годов? О том, что вот, говорят, Горбачев развалил страну, а Ельцин довершил. Как хорошо говорить. Очень сложно сказать, как надо было поступить Горбачеву, когда в стране шла кровопролитная война, когда Армения страшно, насмерть, воевала с Азербайджаном. И когда в это же время многие республики агрессивно захотели отсоединиться. А параллельно тысячи шахтеров бастовали, потому что у них буквально мыла не было, чтобы помыться, и еды, чтобы поесть. А сколько бед свалилось на страну во второй половине 80-х! Чернобыль, землетрясение в Армении, рухнувшие самолеты и поезда с огромным количеством жертв. А еще война в Афганистане, которую надо было заканчивать. Вот такую страну получил Горбачев, который, конечно, как и большинство политиков, больше говорил, чем делал. Да и что значит «развалил»? Многие ругают его за то, что он дал отсоединиться республикам. А ведь он пытался все это остановить. В Латвию войска вводил, когда там начались волнения, были десятки убитых и сотни раненых. И неизвестно, что было бы, если бы он продолжил насильственно удерживать республики в союзе.

Хорошо помню ироническое отношение народа к Горбачеву и его жене: «По стране несется тройка – Мишка, Райка, перестройка!». Кажется, народ больше раздражала не его политика, а то, что он был «подкаблучником». Хрен поймешь, что нравится нашему народу. Еще помню, как все влюбились в Америку, как мечтали туда уехать, и я тоже. Это ж рай на земле. А выйти замуж за американца – вообще заоблачная мечта. Из новых русских фильмов мне запомнился «Авария – дочь мента» (помню, как она пальцем себе тени на веки наносила - раз-два! – смело так), «Маленькая Вера» (тогда он показался пошлым, сейчас понимаю – отличный фильм!). Ну и многое, многое другое, не буду дальше плыть по волнам моей памяти.

А еще я поняла, что каким бы ты ни был умным, сколько бы ты ни размышлял о политике, сколько бы ни ходил на митинги и не страдал за идею – все равно тебя понесет в какой-то момент, как песчинку, вместе со всеми. И будешь как все в очереди стоять и по талонам отовариваться, и банки со святой водой от Кашпировского заряжать, и в НЛО верить, и конца света побаиваться. Еще и в МММ свои последние деньги понесешь, или в Русский Дом Селенга. Главное в этот момент – не предать свою совесть, сохраниться как-то по-человечески.

80-90-е годы 20 века были в нашей стране временем наивности, несбывшихся надежд, выживания. Очень многое похоже на наше время, по цитатам вы поймете. Но мне кажется, что так, как тогда, уже не будет. Будет по-другому. Хотя бы потому, что теперь у нас есть интернет.

Цитаты из дневников:

17 июня. 1983. Андропова выбрали всё-таки президентом СССР. Свершилось. Его тронная речь — верх демагогии и лицемерия. Кнутом будут сгонять всех на трудповинность. Хотят взяться за молодёжь, заставив её делать то, что надо. Больно, страшно и одновременно спокойно. Страна большая, народу много, всех всё равно не одолеть.

20 сентября. 1983. Серёжу не пустили на конференцию в ФРГ, потому что наша великая и могучая страна, не раздумывая, сбила пассажирский самолёт, заполненный людьми. 269 человек пошли на дно только из-за того, что самолёт мог сфотографировать некие военные объекты. В мире — страшное возмущение по этому поводу. Кое-где громят агентства Аэрофлота и лавки с русской водкой.

9 ноября. 1983. Справляли у нас именины Митяши. В разгар обычного трёпа Лида вытащила из сумки некий предмет — гирьку на ниточке, закреплённую скрепкой, — и объявила, что это парапсихологическая штучка, на которой она шизанулась. Надо было взять грузик за нитку и задать ему любой вопрос. Ответ: ДА или НЕТ определялся по различным движениям этого маятника. Проверяя оракула, я задавала ему каверзные вопросы, зная ответы. Он ни разу не ошибся. Я спросила: есть ли Бог? На что он дал утвердительный ответ.

20 января. 1984. Слушала вчера магнитофонные записи Жванецкого. Смешно и страшно, потому что талантливо. Он прекрасный актёр.

3 марта 1984. На катке, где мы пасли детей, я всласть поболтала с Кириллом.

Он рассказал мне про челночный метод, освоенный теми, кто жаждет уехать из страны. За границей всегда найдутся волонтёры, желающие помочь несчастному русскому человеку. Приезжает такой доброхот, женится и... уже вдвоём они уезжают из страны, довольные и счастливые.

2 ноября 1984. Заходила к знакомым. Они сидят и смотрят ящик, осуждая происки и козни ЦРУ и проклиная Рейгана. Своё собственное домашнее политбюро с мнением самого дешёвого толка.

20 ноября. Две темы витали над нашим застольем: шахматная — когда же выиграет Каспаров? — и оккультная — говорили об экстрасенсах.

18 июня. Прожужжали все уши о девочке-вундеркинде, поэтессе Нике Турбиной, которая с Евтушенко объехала всю Италию. Бедная девочка! Как это всё ей аукнется! Безжалостные родители, бездушные мэтры, беспечная публика!

Володя говорит, что все газеты завалены письмами фронтовиков, требующих обратного переименования Волгограда в Сталинград, но, кажется, начальство с этим не согласно. Уж пусть тогда будет Царицын!

2 мая 1986. Не отметила в дневнике одно невеликое событие — катастрофу на нашей атомной станции под Киевом. Весь мир шумит, одни мы храним гордое и неприличное молчание. Официальные источники называют число погибших во много раз меньше, чем западные радиостанции. Вся Европа всколыхнулась, мы же поём и танцуем под радиацией. А нам всё равно!

22 августа. Начались сеансы Кашпировского по телевизору. Обещает снятие боли, постепенное выздоровление — сам организм себя защитит. Впечатление он производит более сильное, чем Чумак. После сеанса Чумака никаких особых ощущений, а после сеанса Кашпировского сильная, но приятная усталость.

12 сентября. Третий сеанс Кашпировского. Во время его тяжесть в теле, истома, но в кистях лёгкость, как в воде. После сеанса прилив радости.

28 октября 1989. С 1 ноября доллар будут обменивать на шесть или семь рублей.

12 ноября 1990. Глухое раздражение. Пошла в магазин, выстояла час в очереди. Масла мне не хватило, но удалось купить хлеба, сыра и творога. Народ в очереди проклинает Гавриила Попова, но не саму власть, которая довела его до такого полускотского состояния. Ухудшение жизни происходит буквально на глазах. Огромная страна разваливается с огромной скоростью, треском и вонью. И кажется, что навсегда.

Надеюсь, что 1991 год не будет последним в нашей жизни.

14 февраля 1991. В стране затишье. Я перестала смотреть программу «Время» и ничего страшного не произошло. Магазины стоят пустые. Продуктов хватает на полчаса. На днях люди отталкивали и давили друг друга из-за сметаны.

9 мая 1994. День Победы. Смотрю телевизор с неприязнью. Опять началась прежняя шумиха по поводу нашей победы. Много славословий — мало и очень вскользь о погибших. Вновь малоумный треск, оскорбительный для нормального уха.

Коммунистические шествия с портретами Сталина, подзабытыми лозунгами и перекошенными от злобы лицами.

11 октября 1994. Неприятная новость: рухнул рубль. За один день он упал на 830 пунктов и теперь за 1 доллар дают 3950 рублей. Говорят, что это может привести к катастрофе.

В начале десятого вечера вдруг под окнами стрельба. Завтра узнаем, что там происходило.

Flat | Top-Level Comments Only

From:

lesnoy-strig.livejournal.com

Мне кажется, что это было рядом, мне кажется, что точно не со мной, и голос строгий: "Вы тут не стояли!", и вечно серый пейзаж зимой, газеты в сапогах, чтобы быстрее сохли, и молоко от вредности людской, по телевизору лишь три программы, в газетах правда о стране другой, мне кажется, что это было, но точно было не со мной.

From:

irinatrubacheva.livejournal.com

О, как точно! это ты написала?
Как хорошо, что каждый человек параллельно может жить собственной жизнью, внутренней, хотя внешнее все равно пролезает, влияет в любом случае.

"Дневники культурной девушки"

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags