irinaetoya | Константин Романов

Поделюсь впечатлениями от дневников Константина Романова.

Он приходился дядей Николаю II.

Не могу сказать, что он показался мне очень интересным человеком. Но он показался мне не злым, хоть и суховатым, и несколько малахольным. Возможно, на его записи накладывает отпечаток то, что он – царская особа. Чуковский и Ольга Берггольц тоже пересекались с ним во времени, их молодость пришлась на его старость, но насколько они живее, современнее пишут, раскованней, свободнее, с юмором. У К. Романова ничего этого нет. Выискиваешь что-то по крупицам. А в основном высокий слог и очень мало личного. Чувствуется зажатость – этикет, церемониал, важность того, как ты смотришься со стороны, как несешь свой титул. Как будто к спине дощечку прибили, чтоб не горбился, и он с ней ходит. Подробное описание церемоний, перечисление торжеств и подарков (яйца фаберже и все такое).
///

И меня в очередной раз посетила мысль, что все-таки монархия – тупиковый путь. Передавать власть по наследству не правильно. Не каждый рожден, чтобы управлять государством и вообще управлять. Константин Романов больше всего на свете любил писать стихи и играть в театре, а ему приходилось быть военноначальником и государственным человеком. Родился – и сразу же получил военный чин. И главное, вот не удивляло же их, образованнейших людей, что они чуть ли не с рождения генералы и все в медальках и орденах. Не казалось им это странным. Они и на праздники друг другу титулы и ордена дарили, по-семейному.
///

С другой стороны, в таких условиях с трудом получалось делать личный выбор, кругом были ограничения: жениться только на царских особах (а не то снимут с довольствия и не примут больше в семью), заниматься только царскими делами. Вообще Романовы (а их было много) находились на всех высших должностях в государстве. Главные по культуре, искусству, военному делу, градоначальники больших городов – все были Романовы. И сместить их можно было только революционно, либо втереться в доверие и таким образом влиять на ситуацию.
///

В общем, пришлось К. Романову с юности впрячься в военную стезю. Учиться морскому делу, плавать где-то там по морям-по волнам. Потом командовать Измайловским полком. Сам он все время корил себя за безвольность, мягкотелость, за то, что солдаты, видя его доброту, разбалтываются. В общем, чувствовал он, что не его это дело. А его любимое дело – писать стихи, сочинять элегии. Он публиковал их под псевдонимом «К.Р.» и некоторые из них имели успех. А еще он играл в театре, и даже дошел до роли Гамлета, о чем писал:

«1899 год. 18 декабря. Суббота. Только роль Гамлета может меня расшевелить хотя бы среди глубокой ночи. Даже стыдно признаться: во глубине души я считаю исполнение этой роли своим любимым и главным делом – все остальные перед ним бледнеют».

А еще он был гомосексуалистом. Ловко я от Гамлета перешла?) Вообще эта сторона личной жизни К.Р. замалчивается. И в дневниках, как мне рассказал Миша (из Прожито), почти все на эту тему вымарано (наследниками что ли?). Но кое-что я нашла. Можно, конечно, предположить, что это о чем-то другом, но:

«Большею частью у меня есть стремление или к самому крайнему благочестию или к необузданному разврату: редко я остаюсь в состоянии среднем между этими крайностями. Я думаю, это признак бесхарактерности, тем более, что я никогда или почти никогда не привожу в действие свои влечения, а перевариваю их в мыслях. Я слишком много думаю и обыкновенно совершенно непроизвольно».

Всю жизнь он боролся со своей природой, и, если можно так сказать, небезуспешно. Женился. Стал отцом девятерых детей!

Но вот, уже будучи многократно отцом:

«С сокрушенным сердцем готовился к исповеди. Опять должен был нести духовнику покаяние в том же грехе, как и четырнадцать лет назад. Невольно рождался в голове мучительный вопрос: ужели не в последний раз каюсь я в этом грехе? К этому примешивался и стыд и жалко было огорчить старого о. Двукраева своей неисправимостью. И, действительно, он был глубоко огорчен. Я жадно слушал его наставления, желая почерпнуть в них силы на борьбу. Он грозил мне тем, что грех мой перестанет когда-нибудь быть тайным, что все о нем узнают. Меня и самого пугала эта мысль, хоть перед своей совестью грех одинаково дурен, знают ли о нем или нет, но огласка была бы ужасна. Только незаслуженной ко мне милостью Божией могу я считать неизвестность моего греха.

И вот я получил отпущение и твердо надеюсь исправиться.»

Некоторое время спустя:

«Все бы хорошо, если б быть в ладу с совестью. Но отговев немного более месяца назад, опять уступил и нехорошим мыслям и минутной слабости. С годами все мучительнее сознаю раздвоение своей природы и мгновенные переходы от добра ко злу и обратно. Господи, помоги!.. Но не кощунственна ли такая молитва? Ведь нельзя же не признать глубокой правды в словах «На Бога надейся, но сам не плошай», словах, в которых сказалась народная мудрость».

Бедный-бедный. Всю жизнь мучился, жил с ощущением греха. И, конечно, сразу в голову лезут мысли – как он все это осуществлял? В публичный дом ходил или с Чайковским дружил?) Они, кстати, на самом деле общались. Или с солдатами Измайловского полка? И такие слухи ходили тоже. Сейчас уподоблюсь желтой прессе, но добавлю: вообще среди Романовых гомосексуалистов было немало, минимум семеро, и некоторые этого совершенно не скрывали. О них даже частушки в народе ходили.

Хотела я еще написать о трагедии на Ходынском поле, и о том, как Константин Романов ее описал и оценил, но напишу в другой раз, потому что тема совсем другая, серьезная и грустная, и не хочется ее смешивать с фривольной-межполовой. Вообще Константину Романову повезло, что он умер перед революцией. То, что происходило дальше и со страной, и с его семьей, показалось бы ему страшным сном.

Выловила я еще одну несерьезную запись среди довольно скучных. Есть какие-то моменты, когда понимаешь, царь-не царь, важная персона или нет, а все одно обычный человек.

«1910 год. 28 августа. Суббота. Глупое складывание картинки, изображающей восемь концертирующих кошек, занимало меня весь день и было окончено только поздней ночью».