![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Чувствую себя как участники "Квартирного вопроса", которых на месяц выслали из квартиры, чтобы они потом вернулись и увидели то, ради чего столько времени томились в ожидании. Только вместо аханья и оханья, которое возникает в результате труда дизайнера, строителей и щедро вбуханных денег, я, вполне возможно, скажу: "И это все? И ради этого я терпела лишения?".
Максим ходит туда каждый день общаться с Варламом и Зурабом, или, как они между собой друг друга называют, Варламчиком и Зуром. Зур, которому лет под 60, сказал Максиму: "Не переживай, будет КРАСЫВО, брат!" Максим говорит, что он похож на Вадима Галыгина из Камеди, в старости. Что-то мне это плохо представляется. У этого Зураба дома, в Ереване, семья, три дочери, он туда деньги шлет. А здесь тоже женщина есть, ну как без этого? "У кого дочери рождаются, тот всегда бабнык!" - и подмигивает Максиму. Он с этой местной женщиной, у которой живет, строго по телефону разговаривает: "Зачем звонишь? Занят я, не понятно?", и делает такой возмущенный жест рукой, мол, "А?!". Когда Зураб приходит, на вопрос "Кто там?" по домофону он говорит: "Почтальон Печкин, принес замэтку про вашего малчика!" У него высшее образование, когда-то в Петербурге учился. Такой насквозь советский человек, с менталитетом обрусевшего армянина.
Варламчик другой. Лет тридцать с небольшим, худой и щупленький, пока только две дочери. Говорит мало и плохо, понимает вроде хорошо. Кажется скромным. Но он в этой бригаде главный, говорит: "Всэ вопросы ко мнэ". В домофон сообщает отрывисто: "Варлам!" Едят они оба мало, от предложенных бутербродов отказываются. Только кофе пьют и какие-то свои котлеты по-киевски едят. Максим им сразу поверил, что не обманут. Вот пусть с ними и общается. Я более недоверчивая, пока не закончат и пока не рассчитаемся, не поверю, что они хорошие. На днях они клеили на потолок какую-то "паутинку-маутинку", а завтра должны класть на пол "ламинат-маминат". Надеюсь, все будет красыво. А точнее - чистенько и ровненько.
Иногда Максим мне приносит фотографии с места боевых действий. Я на них смотрю и мне становится страшно.
( Смотреть )
Максим ходит туда каждый день общаться с Варламом и Зурабом, или, как они между собой друг друга называют, Варламчиком и Зуром. Зур, которому лет под 60, сказал Максиму: "Не переживай, будет КРАСЫВО, брат!" Максим говорит, что он похож на Вадима Галыгина из Камеди, в старости. Что-то мне это плохо представляется. У этого Зураба дома, в Ереване, семья, три дочери, он туда деньги шлет. А здесь тоже женщина есть, ну как без этого? "У кого дочери рождаются, тот всегда бабнык!" - и подмигивает Максиму. Он с этой местной женщиной, у которой живет, строго по телефону разговаривает: "Зачем звонишь? Занят я, не понятно?", и делает такой возмущенный жест рукой, мол, "А?!". Когда Зураб приходит, на вопрос "Кто там?" по домофону он говорит: "Почтальон Печкин, принес замэтку про вашего малчика!" У него высшее образование, когда-то в Петербурге учился. Такой насквозь советский человек, с менталитетом обрусевшего армянина.
Варламчик другой. Лет тридцать с небольшим, худой и щупленький, пока только две дочери. Говорит мало и плохо, понимает вроде хорошо. Кажется скромным. Но он в этой бригаде главный, говорит: "Всэ вопросы ко мнэ". В домофон сообщает отрывисто: "Варлам!" Едят они оба мало, от предложенных бутербродов отказываются. Только кофе пьют и какие-то свои котлеты по-киевски едят. Максим им сразу поверил, что не обманут. Вот пусть с ними и общается. Я более недоверчивая, пока не закончат и пока не рассчитаемся, не поверю, что они хорошие. На днях они клеили на потолок какую-то "паутинку-маутинку", а завтра должны класть на пол "ламинат-маминат". Надеюсь, все будет красыво. А точнее - чистенько и ровненько.
Иногда Максим мне приносит фотографии с места боевых действий. Я на них смотрю и мне становится страшно.
( Смотреть )
