Мы все умрем, ты не один (с)

До осени еще две недели, солнце шпарит, но не так адски, а вечером так вообще хорошо. А у народа во френд-ленте депрессивные настроения. От недовольства жизнью по мелочам до глобального осознания того, что все мы умрем. Насчет последнего думать не хочется, но периодически думается. Я как-то даже книжку читала, Ирвина Ялома, - "Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти". Ялом, кстати, атеист, так что ему изначально даже зацепиться было не за что. Он считает, что после смерти нет ничего. И при этом остается оптимистом. Помню, вначале чтения мне было очень не по себе, т.к. приходилось думать о том, о чем думать не хотелось. Но под конец как-то все стало по фигу. Я дочитала и пошла жить.

А еще я поняла, чего мне больше всего не хочется. Даже если верить, что жизнь после смерти не заканчивается, а перерождается во что-то другое, не важно - новый светлый мир это, реинкарнация или что-то еще, чего мы не можем осознать, горько одно - это не будет та же самая жизнь, что сейчас. Не будет тех самых попутчиков. Ну не верю я, что на том свете мы встретимся со всеми, кого когда-либо любили, и будем гулять с ними по зеленому лужку. Вот это трудно принять.

В детстве я очень любила стихи Евтушенко. Очень вовремя мне попался томик его стихов - в 12 лет. Там было и такое стихотворение:

Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы - как истории планет.
У каждой все особое, свое,
И нет планет, похожих на нее.

А если кто-то незаметно жил
И с этой незаметностью дружил,
Он интересен был среди людей
Самой неинтересностью своей.

У каждого - свой тайный личный мир.
Есть в мире этом самый лучший миг.
Есть в мире этом самый страшный час,
Но это все неведомо для нас.

И если умирает человек,
С ним умирает первый его снег,
И первый поцелуй, и первый бой...
Все это забирает он с собой.

Да, остаются книги и мосты,
Машины и художников холсты,
Да, многому остаться суждено,
Но что-то ведь уходит все равно!

Таков закон безжалостной игры.
Не люди умирают, а миры.
Людей мы помним, грешных и земных.
А что мы знали, в сущности, о них?

Что знаем мы про братьев, про друзей,
Что знаем о единственной своей?
И про отца родного своего
Мы, зная все, не знаем ничего.

Уходят люди... Их не возвратить.
Их тайные миры не возродить.
И каждый раз мне хочется опять
От этой невозвратности кричать.